Ирина Маркина: «У нас реставраторы – подвижники»

Первый всероссийский фестиваль «Архитектурное наследие» прошел в июле 2018 года в Манеже. Говорим с куратором Ириной Маркиной о результатах фестиваля и общей ситуации с архнаследием.

В чем идея всероссийского фестиваля «Архнаследие»?

Это первый всероссийский смотр-конкурс работ, связанных с архитектурным наследием. Смотры-конкурсы по наследию проходили и проходят в регионах – Москве, в Санкт-Петербурге, Тобольске и других. Но они существуют изолированно. Всероссийский фестиваль «Архнаследие» задуман не только как смотр-конкурс работ, но и как платформа для обмена опытом специалистов всей страны. Может быть, в Приморском крае или Хабаровском нет такого уровня памятников, как Александровский дворец в Царском селе, проект реставрации которого разрабатывает «Студия 44» (он был отмечен золотым дипломом фестиваля).

Но реставраторы региона, удаленного от центра теперь имеют возможность продемонстрировать свое мастерство по сохранению объектов культурного наследия и одновременно изучить инновационные методики. В рамках фестиваля была сформирована большая деловая программа: круглые столы, мастер-классы, лекции и дискуссии, конференции – их участники смогли глубоко проработать вопросы сохранения архитектурного наследия и уехали, обогащенные этими знаниями.

Можно на примере какого-то проекта сказать об уровне реставрации в России?

В рамках конкурса «Лучший объект культурного наследия и развития» работало представительное жюри. В жюри вошли доктора архитектуры и искусствоведения, эксперты Минкультуры России, академики РААСН, реставраторы высшей категории, такие как Елена Валерьевна Степанова, Мария Владимировна Нащокина, Лариса Валерьяновна Лазарева, Лев Николаевич Лавренов и другие – просто олимп российской реставрации.

Уровень конкурсных работ очень высокий. Например, комплекс зданий ТЭЦ во Пскове, памятник конструктивизма, реставрация комплекса с приспособлением под жилье. Что интересно в этой работе? Во-первых, исследовательская часть, которая отвечает на вопрос, что является объектом реставрации, а что элементом приспособления. Один из главных критериев определения подлинности – это предмет охраны. Без этого документа мы, аттестованные эксперты, не имеем права оценивать проекты. Предмет охраны разрабатывают историки, искусствоведы, архитекторы. В России действуют национальные стандарты. Они регламентируют количество, качество и полноту разделов проектов сохранения объектов культурного наследия. В проекте реставрации ТЭЦ все было сохранено, включая строительные конструкции.

Расскажите о наградах «Архнаследия».

Санкт-Петербург увез практически все золотые дипломы. «Студия 44» под руководством Никиты Явейна награждена за проект воссоздания Китайского театра в Царском селе. Театр расположен в так называемой «китайской деревне». Семья императора Николая II активно его использовала, смотрели модные театральные постановки. Пока здание находится в руинированном состоянии. Театр был разрушен в войну. Сегодня проведены тщательные исследования в архивах, собраны фотографии прошлых лет. На конкурсе была представлена его трехмерная модель. Очень тактично показано колористическое решение фасадов театра. Современные архитекторы частенько любят пристроить к памятнику что-нибудь или для красоты или с целью увеличения строительных объемов. В проекте реставрации Китайского театра отсутствуют домыслы. Это полное повторение объекта на начало ХХ века. При реализации мы получим полностью воссозданный в его идентичности объект наследия.

А материалы и технологии начала ХХ века будут соблюдены?

Безусловно. Никакого железобетона, никаких современных полимерных материалов (это, в основном, штукатурные и окрасочные материалы по европейским лицензиям, их допустимо применять в реставрации объектов ХХ века, которые строили с использованием цементных растворов и железобетона). А в Китайском театре производственные реставрационные фирмы должны сохранить кирпичную кладку на связующем известковом растворе без использования цемента. Если связующие – известковые, в штукатурном слое должна присутствовать известь.

Считается, что сегодня утеряны секреты ремесленного мастерства. Кто будет делать памятники? Эти ремесленники есть?

Это вопрос дискуссионный. У нас нет статистики по реставраторам-производственникам. Сколько фирм и коллективов, которые профессионально реставрируют, например, памятники деревянного зодчества? Их раз, два и обчелся. Строительный университет готовит главных инженеров строительного производства. Опыт они приобретают на практике реставрации. А те, кто работает руками, – каменщики, белокаменщики, металлисты, жестянщики, живописцы – еще существуют, но эти профессии вымирающие. В некоторых колледжах готовят таких специалистов, однако отследить количество а, тем более, качество – тяжело. В Москве работает 26 архитектурно-реставрационный колледж и еще несколько по стране, но их выпускники после окончания обучения не находят себе работу. В реставрационные фирмы их не берут, потому что нет заказов. Когда реставрационная фирма выигрывает тендер, не известно, сколько в ней и каких реставраторов. Сейчас Министерство культуры проводит рейды, смотрит квалификацию производственников. Бывает, что компанию лишают лицензии.

Например, Изборская крепость XI – XIII веков. Фирма, выигравшая тендер, привлекла неквалифицированных рабочих. В результате испорчена древняя валунная кладка. Приостановлены работы. Михаил Мильчик зафиксировал это, и фирме пришлось возвращать в бюджет государства серьезные суммы.

Есть планы по возрождению ремесленного искусства?

Планы-то есть, но вне планового хозяйства контролировать процесс подготовки кадров крайне тяжело. Если бы это было поставлено на уровень государственной задачи, другое дело. Была бы правительственная программа: подготовить определенное количество специалистов, для этого открыть столько-то учебных заведений. Но в рыночной экономике спрос рождает предложение. А у нас реставрируемых объектов – единицы.

Какая пропорция по России реставрируемых объектов к тем, что входят в реестр памятников?

Вот смотрите, в каталоге около 50 проектов. На всю Российскую Федерацию это крайне мало, поэтому возникает вопрос: для того чтобы отреставрировать все памятники – а их более ста тысяч, – необходимы средства. Здесь показаны работы, где профинансирована разработка проекта либо государством, либо частным инвестором. Из этих объектов в ближайшее время будет реставрирована примерно одна четверть. Это совсем чуть-чуть! На этом количестве объектов системное ремесленное образование не создашь.

На сегодняшний день есть региональный маленький бюджет и федеральный бюджет, тоже не очень большой. Вот выделили около 1,5 триллионов рублей на сохранение, но это капля в море. Все равно спасибо, что государство довело до конца финансирование проектных работ по Китайскому театру и Александровскому дворцу в Царском селе. На следующий год Александровский дворец откроют, там все делается хорошо. Но это федеральные деньги Министерства культуры.

А вот «Скоропечатню Левенсона» в Трехпрудном переулке в Москве авторства Федора Шехтеля финансировал частный инвестор, за свои деньги реставрировал фасады и частично интерьеры. Приспособил здание под офисы с изменением облика интерьеров. Но мы ему благодарны, потому что сохранилось здание.

Как жюри выносило решение о Гран При?

Гран-При получили разработчики проекта сохранения Ново-Иерусалимского монастыря в Истре. Воссоздание исторического облика комплекса и его приспособление под действующий монастырь. Часть профинансировало государство, часть – РПЦ. В разработке проекта участвовали Г. Медведева, С. Демидов, Б. Могинов, С. Куликов – опытнейшие реставраторы страны – это цвет национальной реставрации. Проектная работа – очень объемная, хотя без постоянного финансирования, но у нас реставраторы – подвижники. Они просто совершили маленький подвиг, и все члены жюри в один голос сказали, что это Гран-При. Были сделаны исследования и проекты на все прясла крепостных стен, шатры и башни (Могинов Б.М.). Он также награжден памятной медалью Союза архитекторов России им. П.Д. Барановского.

Сейчас, после закрытия фестиваля, Союз архитекторов России направляет письма в правительство Российской федерации, Госдуму России, в правительства городов и регионов, чтобы работы реставраторов были отмечены наградами.

Сейчас урбанизм в фаворе, по всей стране пытаются развивать города и территории. У исторического памятника такой мощный культурный и символический потенциал! А что если возрождение территорий начинать с наследия? Может, есть смысл привлекать к реставрации и другие министерства?

Думаю, да. В свое время мною была выдвинута такая формула: «Сохранение архитектурного наследия сегодня – грант устойчивого развития города в будущем». Отдельный объект наследия – безусловно, символ. Но хотелось бы видеть его в восстановленной исторической среде. На «Архнаследии» был представлен конкурс «Регионы России»: проекты по восстановлению исторической среды города. И такой объект привезла Тульская область – «Проект регенерации исторического Белёва». За эту работу Тульская область получила золотой диплом. По проекту предполагается полностью восстановить Белевский Кремль, а одно-двухэтажную историческую застройку сохранить для будущих поколений. Реставраторы выявили историческую планировку, поработали над комплексами улиц и площадей, посмотрели, каким образом благоустроить эти территории, какие функции привнести в эти пространства, чтобы создать комфортную среду. Очень хорошо развивается кондитерский промысел белевской пастилы. Но остановиться в городе негде. В советское время там была одна гостиница, всегда закрытая – вдруг кто из «обкома» приедет – и дом колхозника. Теперь множество гостевых домов будут открыты прямо в историческом центре.

Какие еще технологии реставрации показали на «Архнаследии»?

Реставрация исторического ландшафта. Например, ЦПКИО им. Горького в Москве. Это комплекс советских 1930-х годов. Здесь интересна не только архитектура, но и садово-парковые решения. Они получили серебряный диплом за работу по цветникам, малым архитектурным формам, за возврат планировочной структуры, разрушенной в девяностые. Важно отметить, что в Москве есть структуры, которые готовы реставрировать и благоустраивать парки, потому что между объектом и Департаментом культуры города Москвы сформирована такая организация, как «Горпарк». Вообще объекты ХХ века – благодатная тема, потому что почти всегда хорошо документированы. Спасибо Музею архитектуры им. А.В. Щусева, что они сохранили фонды. Все реставраторы там находят бесценную информацию.

Беседовала Лара Копылова для сайта: https://archi.ru